+7 (812) 579-80-00
ул. Жуковского, 57, Санкт-Петербург 191036

Бари галуст, или Добро пожаловать в Армению!

Невское время.13.07.2010

Страна, являющаяся главным форпостом России в Закавказье, поразила корреспондента своей красотой и душевностью.

До приезда в Ереван я много слышал об этом городе – все больше каких-то полукриминальных легенд о шикарных ресторанах, дивных женщинах и прочей красивой жизни. Впервые попав на улицы Еревана, я понял, что легенды были во многом правдивы. Особо сильное впечатление на меня произвело то, что Ереван в буквальном смысле стоит на горах. Не как Киев – на холмах, а именно на горах. Город на две части рассекает Разданское ущелье, к одному из склонов которого прислонился широко известный в советские времена 70-тысячный футбольный стадион. По улицам Еревана ездит множество дорогих иномарок; местные богачи предпочитают джипы японского и немецкого производства. Но при этом по городу колесит и немалое количество российских машин – от "Москвичей-2141" до совсем уж раритетных жигулей-"копеек", причем все они находятся в прекрасном состоянии. Заметив мое удивление, один из местных водителей пояснил: "А у нас железо не ржавеет – климат хороший".

Еще одной отличительной чертой Еревана оказалась какая-то советская душевность, безвозвратно ушедшая из российских городов еще в конце 1980-х. Когда по вечерам после жаркого дня весь двор собирается за длинным столом, попивая чай и вино и обсуждая футбол или события прошедшего дня. Когда на углу центрального проспекта вечером встречаешь группу мужчин, азартно режущихся в шахматы. Когда таксист-частник, узнав, что у пассажира проблемы с деньгами, тут же говорит: "Э-э, дорогой, давай так довезу – тут близко". И везет тебя на другой конец города, без устали травя байки.

Душевность – это еще и когда в целом городском районе все друг друга знают – и это, кстати, особенно ценно. Ведь всеобщее знакомство является и главным залогом безопасности на улицах и во дворах. Поэтому, гуляя теплыми вечерами по Еревану, можно не опасаться ни за свое здоровье, ни за сохранность своих вещей. Коллега из нашей группы по рассеянности оставил в кафе свой бумажник, так официант бежал за растяпой несколько сотен метров, чтобы вернуть забытое.

Прямо напротив стадиона, на другой стороне ущелья, находится музей знаменитого режиссера Сергея Параджанова. Изящный, по-армянски строгий дом, в котором, как выяснилось, великий режиссер не успел прожить буквально ни дня, но который возводился специально для него в конце 1980-х. Когда дом был окончательно готов, Параджанов умер. Он снял всего четыре картины – почти все они вошли в анналы мирового кино, оставшись при этом известны лишь узкому кругу кинознатоков. Тем не менее он сумел оставить после себя нечто еще более чудесное – свои знаменитые коллажи. Сделанные из подручных материалов, они настолько трогают за душу, словно вновь возвращаешься в детство. Видя эти странные, на первый взгляд даже нелепые, наборы предметов, начинаешь вглядываться и внезапно узнаешь те образы, которые вложил в свои произведения автор. Образы Смерти, Любви, Тоски и даже Инфаркта переданы с непостижимой точностью – в них нет ничего лишнего. Поэтому на выходе из музея находишься в абсолютной уверенности, что голову слона лучше всего делать из старого саквояжа, а Мона Лиза – отличный фон для коллажа "под настроение".

Диаспора

Сейчас в десятках стран мира живут 10 миллионов армян, из них лишь три – в самой Армении, а население Еревана составляет 1,1 миллиона человек. То есть большая часть этого народа раскидана по всему миру – от Западной Европы до Южной Америки. По словам самих жителей Армении, это – прямое следствие геноцида 1915 года, когда многие жители Айястана (так называют Армению ее жители) испытали такой ужас в своей стране,что просто не нашли в себе сил вернуться на родину. Да и родина для многих осталась на территории Турции – в Западной Армении, за Араратом. Тем не менее больше половины "всемирных" армян искренне тянутся к корням, на свою историческую родину. Они приезжают сюда целыми семьями из самых дальних уголков планеты, привозя с собой детей и старших родственников. Они по крупицам изучают свою историю, не вылезают из музеев и заставляют учить азы родного языка детей, ни слова не знающих по-армянски.

По словам вице-мэра Еревана Камо Ареяна, большинство представителей зарубежной диаспоры, как правило, селятся у родственников. Осмотревшись, многие из них начинают вкладывать деньги в местную экономику. Один лишь американский миллиардер Кирк Керкорян выделил более сотни миллионов долларов на строительство местных дорог, зданий и прочей инфраструктуры. Бизнесмены более скромного достатка вкладываются здесь в жилищное строительство, бизнес-центры и гостиницы. Последних, кстати, в Армении пока не хватает – за десять лет турпоток в "Закавказскую Швейцарию" вырос с 10-15 тысяч туристов до более чем полумиллиона за сезон. Поэтому небольшие отели и пансионы строятся здесь повсеместно – в том числе и на российские деньги. Неуклонно растет в общем турпотоке и доля россиян, которых здесь всегда принимают с распростертыми объятиями.

Блокада

Армения живет в блокаде – этот факт здесь никем особо не афишируется, но и скрывать его никто смысла не видит. Как с грустью сообщил нам министр экономики Армении Ара Петросян: - Не мне рассказывать петербуржцам, что такое блокада. Увы, наша блокада, в отличие от вашей, до сих пор не снята.

Чтобы почувствовать блокаду, надо лишь взглянуть на гору Арарат – она прекрасно видна практически с любой точки Еревана. Легендарная гора, у которой, к моему удивлению, оказалась не одна, а две вершины (местные называют их Сис и Масис), находится на территории Турции. Представляете, какие чувства испытывает народ, видя свой главный национальный символ в любое время дня и ночи, но не имея возможности оказаться рядом с ним?

Попасть к Арарату через границу армяне не могут – страна не имеет дипломатических отношений с Турцией. Я несколько раз задавал разным людям вопрос – почему? – они отмалчивались и переводили разговор на другое. Потом я попал в Музей геноцида, и больше спрашивать подобные глупости у меня не поворачивался язык.

Такая же дипломатическая пустота царит и в отношениях с Азербайджаном. По этому поводу армяне сдержанно сообщают, что да, до начала резни армян в Нагорном Карабахе в Ереване жили несколько десятков тысяч азербайджанцев, "но потом они уехали". Причем вполне мирно – разве что оставили свои дома, сады и друзей-армян... Я несколько раз просил устроить мне поездку в Нагорный Карабах. Вежливые люди, улыбаясь, туманно обещали это сделать, не забывая, впрочем, упомянуть, что "это слишком опасно". Потом мне не менее вежливо объяснили, что такую поездку лучше устроить как-нибудь в другой раз.

Тем не менее даже в условиях блокады армяне поддерживают отношения с теми соседями, которые сумели их не испортить. Например, через Грузию многие армяне ездят отдыхать на черноморские курорты – не только в Батуми, но и в Абхазию. А еще из одной страны-соседа – Ирана – в Армению приезжают отдыхать правоверные, уставшие от слишком суровой жизни по законам шариата.

- Вы бы видели, как иранцы пьют коньяк – в таких количествах даже не всякий армянин может его пить! – рассказывал мне один из знакомых ереванцев. – А уж как гуляют!..

Когда поют армяне

В один из дней я попал в храм Звартноц в пригороде Еревана. Утро было жарким, мы приехали в святое место за четверть часа до начала службы. Немного побродив по храмовому парку, я сел на скамейку в тени, в стороне от входа в собор. И тут зазвонили колокола. Я никогда не слышал, чтобы колокола звонили так по-настоящему завораживающе и пронзительно. Я вошел в церковь и невольно встал на ступени у хоров (в Армении церковь – григорианская, и хоры находятся на невысокой сцене чуть в стороне от алтаря). Из алтаря начали выходить священники, густыми голосами выводя что-то по-армянски. И тут в двух шагах от меня грянул женский хор певчих. Этот момент я точно запомню на всю жизнь. В этом пении было что-то такое... В общем, я в буквальном смысле почувствовал, как будто ангелы небесные тихонько трогают мою заблудшую душу самыми кончиками

своих мягких крыльев, и она потихоньку раскрывается им навстречу. Несколько минут я был словно в трансе, а затем пение внезапно оборвалось... Я огляделся – в разных концах зала стояли мои питерские коллеги – люди тертые, много повидавшие и порой весьма циничные. У них в глазах стояли слезы, и только тут я почувствовал, что по лицу у меня катятся горячие капли...

Музей геноцида

Музей турецкого геноцида армян, совершенного в 1915 году, находится на горе над Ереваном. Его венчает мемориал Цицер-накберд, выглядящий как каменное плато с пронзительно торчащими вверх стелами. В дальнем конце плато установлен каменный цветок из огромных наклонных плит, внутри которого всегда звучит строгая и скорбная мелодия. Отсюда ступеньки ведут в сам Музей геноцида, расположенный под землей. Я шел туда без

особенных ожиданий. Во-первых, думалось мне, я уже многократно был в Музее блокады и других мемориальных местах. Во-вторых, я несколько раз по делам ездил в Турцию, и тамошние жители, на мой взгляд, вряд ли могли совершить что-либо из ряда вон выходящее... Женщина-гид с пронзительным

взглядом и звонким голосом водила нас по залу, завешанному фотографиями, от каждой из которых в жилах стыла кровь, и своим чистым, ясным голосом давала нарочито простые пояснения вроде: "А вот это руководители младотурецкого движения с отрезанными головами армянских священников". Или: "А это, посмотрите, – молодая армянка с двумя детьми, умершая в пустыне от голода и жажды". И детские трупы на фото размером два метра на полтора... Всего за час мы узнали, что, оказывается, геноцид народа начинается с истребления армии, затем вырезается элита нации, ну а уж потом женщин, детей и стариков начинают вывозить в пустыню без еды и воды, а также топить сотнями в море... И что Гитлер, планируя геноцид евреев, руководствовался заветом Талаат-Паши: "Не следует жалеть ни женщин, ни детей..."

Когда мы вышли из музея, на улице было +45, но меня бил озноб. Многие женщины в нашей группе, не стесняясь, плакали. В мозгу звучала фраза, сказанная нашим гидом про соседей по ту сторону Арарата: "Пока геноцид отрицается – он продолжается".

...Незадолго до отъезда я попал на смотровую площадку – одну из многих в городе. Под моими ногами россыпью разноцветных огней раскинулся ночной Ереван. По трассам двигались сотни машин, на площади Республики танцевали разноцветные фонтаны, из летнего кафе ветер доносил песню самого популярного в Армении фолк-джазиста Арто – лидера группы Armenian Navy Band. Рядом со мной на скамейку присел подтянутый человек в годах, европейского вида, в футболке с надписью: "Университет Массачусетса". Он по-английски спросил у меня зажигалку, затем некоторое время тихо сидел рядом со мной и глядел вниз. А потом показал рукой на город и с огромной гордостью и достоинством негромко сказал: "This is home". Я ничего не ответил – все было понятно и без слов...

Илья Свердлов

20.07.2010